Турфирмы, оформление виз, туры, посольства, билеты

О Байкал ДискавериБайкало-Монгольская АзияДневник путешествийДайджестФотогалереяКонтакты
Деятельность компании
Путешествия Байкал Дискавери
Главная Главная
Туры и программы Туры и программы
Архив Архив
Оплата пластиковой картой Оплата пластиковой картой
Информация об услугах
Размещение Размещение
Особые услуги Особые услуги
Фотогалерея
Online консультанты
Головченко Александра
Сервисы
Rambler's Top100

Rambler's Top100

  Главная arrow Дайджест arrow Время Странствий arrow Живое чудо Байкала  
 
Живое чудо Байкала

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Марк СЕРГЕЕВ
Фото: А. СНЕТКОВ, О. ТАРАСОВ, Л. ЕРОШЕНКО

Мы приходим к нему — и нас поражают его одухотворенность, его живая суть, необозримые пространства и неожиданные метаморфозы. На глазах, с каждой минутой, меняется цвет байкальской воды — от нежно-голубого, как ранняя незабудка, до пронзительно-синего; и, словно брызги его вод, выплеснутые в пространство дерзким ветром, синеют в скальных берегах чистейшие, небесные прожилки лазурита, редчайшего камня-самоцвета. А вскоре вода может стать сверкающе-серой, как серебряная руда в горах Забайкалья, потом свинцовой или черной, как уголь в ближних каменных копях.

 

Порой же вода Байкала словно сопер-
ничает с тайгой: она насыщена зеленью
всех оттенков — от нежных тонов пер-
вой травы до сумрачного цвета темной
хвои. Не из байкальской ли воды воз-
никли окрест целые горы таинственного
нефрита? А зимой огромные хрустальные
торосы, вытолкнутые на берег свирепы-
ми бурями, бушующими в дни ледостава,
и сваленные в беспорядке друг на друга,
впитывают все краски неба и кажутся
драгоценными сокровищами, что забыли
здесь богатыри-великаны, герои легенд,
рассказывающих о происхождении
сибирского моря-озера...


ЛЕГЕНДЫ БАЙКАЛА

В незапамятные времена появились
в этих краях люди, говорит бурятская
легенда. Оглянулись они окрест — все
хорошо: леса немереные — есть из чего
избы строить, чем очаг поддерживать,
где таежный урожай собирать. Степи
обширные — самое угожее место пашню
заводить, скот пасти. Да одна беда —
воды в сем земном рае ни капли. Встре-
тили они странника, который не совето-
вал им от счастья счастье искать. Но не
послушали совета, пошли дальше. Кру-
жили, кружили, измотались донель-
зя, одежду износили, обутки поистерли
— нет такого места, где все бы им было
от Бога припасено. Вот и опять оказался
тот странник перед путниками. На ком
же еще сорвать досаду свою, рожденную
усталостью и безнадежностью? И стали
люди хулить странника. А тот поднял-
ся на вершину, уперся ногами в камень,
вынул из груди свое сердце, да и бро-
сил его в долину. Прожгло сердце толщу
земли, и вода из той пробоины хлыну-
ла, чистая и приворотная: кто испил ее
— места этого, названного Байкалом, не
позабудет. И когда береговые глыбы льда
охвачены пламенем заката, кажется, что
это осколки сердца великого странника...
Байкал словно соткан из легенд и
поверий.
Древнейшие жители этих мест куры-
кане — ныне исчезнувший, как и мно-
гие другие реалии байкальской жизни,
таинственный, просвещенный народ.
Курыкан сменили якуты, затем — вытес-
нившие якутов на север буряты, а поз-
днее русские землепроходцы, пришед-
шие сюда в царствование Петра I, и ста-
рообрядцы — все они населяли духами и
богами леса, горы, реки и самое воду бай-
кальскую. До наступления нашего сует-
ного века Байкал не слышал ругательств

или грубых слов от местных жителей, и
не только в свой адрес,— предки искрен-
не верили, что такого поведения Бай-
кал-море не простит. К нему подходили с
трепетом, уважением, религиозным чувс-
твом, как к живому и памятливому чудо-
дею, способному и карать, и миловать.
Жители минувших веков не позво-
ляли себе бросить что-либо в незамут-
ненную воду, дабы не постигла их кара —
свирепый ветер мог опрокинуть их суде-
нышки, унести сети, сорвать крыши с
жилищ, утопить их самих в невероятной,
почти двухкилометровой глубине.

СВЯТЫЕ МЕСТА

Особые места существовали в ста-
рину для отдыха в дальнем пути: в них
устанавливали сэргэ — столбы-коновя-
зи, украшенные нарядной резьбой. Выде-
лялась площадка для костра, соблюда-
лись неколебимые правила пользования
огнем, дабы не выпустить этого духа и не
нанести урон тайге. Наиболее красивые
деревья, чаще всего лиственницы, объ-
являлись священными — шаманками.
Место вкруг них отводили для исполне-
ния ритуальных обрядов. И сейчас, по
пути из Иркутска на Байкал, вы можете
остановиться в заветном уголке, где все
деревья и кусты перевиты лоскутками
самых неожиданных цветов — дань ува-
жения священному морю от побывавших
здесь бурят и монголов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Многие пещеры, а их немало на Бай-
кале, горы и камни были святилища-
ми. В пещерах приносили дары богам,
на Шаманском камне, стоящем в исто-
ке Ангары, устраивали испытание для
человека, свершившего тяжкую провин-
ность. Он должен был провести ночь на

холодной скале площадью в два метра,
над ледяным в любое время года тече-
нием реки: если задремал, свалился и
погиб — значит виноват, если утром най-
ден живым — стало быть, боги прости-
ли. На ручьях, бегущих к Байкалу, поме-
щали своеобразные барабаны — хурдэ:
к ним прикреплялись начертанные на
ткани или бумаге молитвы. Вода враща-
ла эти священные молельни день и ночь,
и с каждым их оборотом снова и снова
уносились благопожелания к богам. К
горячим источникам на берегах каждый
исцеленный или обогретый должен был
принести в благодарность камень — за
века возникли целые стены из гранита,
песчаника, известняка.
Были уголки вокруг озера-моря, кото-
рые считались неприкосновенными, их
запрещалось посещать даже тем, кто
жил поблизости. И только XX век начал
разрушать тотемы, начал вторгаться в
запретные места настолько рьяно, что в
1916 году правительство России вынуж-
дено было учредить на Байкале ныне
знаменитый Баргузинский заповедник
для спасения хотя бы какой-то части
неповторимого, девственного мира. Уче-
ные и служители заповедника, душой
прикипевшие к Байкалу, хоть в какой-то
мере взяли на себя те природоохрани-
тельные функции, которые раньше были
естественными для старожилов.
Известный литератор, ученый-бай-
каловед Олег Гусев, не раз обошедший
берега Байкала, так описывает одно из
его священных мест: «Особым почита-
нием была окружена долина реки Рытой
— Хыр-Хушун. Ее считали обиталищем
двух братьев-холостяков Азрэ и Алмэ,
бывших «небожителей», или «жителей
грома». За малейшее несоблюдение тре-
бований табу они могли покарать любым
бедствием, вплоть до северо-западно-
го ветра — сармы, самого страшного на
Байкале.
Долину Рытой разрешалось пересе-
кать только по тропе у ее устья. О том,
чтобы подняться вверх по пади, боялись
даже подумать, и ни один человек не рис-
кнул бы пойти туда за убежавшей ско-
тиной. Если умирал кто-либо из мест-
ных жителей, посещать эти места и вовсе
запрещалось, нельзя было и оплывать их
на лодке до следующего новолуния. Жен-
щинам вообще было навсегда заказано к
ним приближаться.
Прообразами современных заповед-
ников были и так называемые священ-
ные рощи, или леса. Там находили свя-
щенные камни — метеориты, о которых
рассказывали предания. Эти рощи, или
леса были населены эжинами — духами
гор, огня, лесов и отдельных местностей,
в них совершали шаманские обряды.


ОСОБАЯ ЭНЕРГЕТИКА

На разных этапах жизни приходим
мы к Байкалу. И каждый раз он иной. С
ребенком — сказочный и беспечный, с
юношей — романтический и вольный, со
зрелым мужем — возвышенный, со ста-
риком — мудрый. Мы — уходим, он —
остается, загадочный и неповторимый.
Долгие годы для ученых было загад-
кой само происхождение Байкала. Каза-
лось бы, ясно, что он — дитя титани-
ческих процессов, формировавших весь
наш мир: разломы земной коры, прова-
лы, могучее движение ледников, земле-
трясения — все это оставило следы в его
истории.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ученые по-разному определяют воз-
раст Байкала: одни называют 20 милли-
онов лет, другие — 23, третьи — 25. Тогда
озеро было довольно плоским и неглубо-
ким. На его берегах ослепительно блес-
тел под жарящим солнцем песок, паль-
мы, диковинные звери.
Потом произошел разлом земной
коры, все окрест дрожало и грохотало,
рушилось, раздвигалось, проваливалось
или выдавливалось вверх. И, наконец,
ненадолго успокоилось. Тропические
ливни и реки, путь которых перереза-
ла новая расселина, быстро заполни-
ли ее водой, из многочисленных потоков
скатились в кипящую пучину перворы-
бы, всяческая живая мелюзга, и приро-
да начала свой жестокий естественный
отбор — кому выжить, кому нет.
Но этот «разгул» природы длился,
естественно, по геологическому времени,
недолго. Как странная белая рать пришли
с севера льды, началось похолодание на
всей планете, в том числе и в нынешней
южной Сибири. Под ледяным панцирем
скрылись сени веселых рощиц, отходи-
ли на более теплые места звери, но и там
настигал убийственный холод, лед, бес-
кормица. Их не стало, а над Байкалом тру-
били зычными басами новые пришельцы
— мамонты. Впрочем, может быть, и не
басами: кто слышал голос мамонта?
До сих пор нет четкого ответа на воп-
рос: насколько поглотили ледники и сам
Байкал. Если он был проморожен до дна,
мы не смогли бы сегодня наблюдать его
неповторимый животный мир — живой
побег древности. Как сохранился этот
заколдованный оазис посреди планетар-
ных перемен ледникового периода?
От тех времен остались многочислен-

ные морены. Однако нынче уже установ-
лено окончательно, что, хотя леднико-
вый период оставил несомненный след в
формировании озера-моря, впадина про-
изошла все же от титанического разлома
коры. «Корни впадины, — пишет извест-
ный сибирский геолог Николай Флорен-
сов, — рассекая всю земную кору, уходят
в верхнюю мантию, т.е. на глубину 50—
60 километров. Непреложен факт ано-
мального разогрева недр под Байкалом».
Огонь, раскаленная магма под ледяной
байкальской водой.
Вот тебе и «особая энергетика»!
Ученые проникли в глубины Байка-
ла, осмотрели его дно, измерили толщи-
ну осадочного слоя в его чаше. Оказа-
лось, что коренные породы лежат на семь
километров ниже поверхности водоема,
а это значит, что дно Байкала было на
шесть километров ниже уровня Миро-
вого океана. За миллионы лет накопи-
лась огромная толща осадков, но и сей-
час его поверхность ниже уровня океана
на 1181 метр. Сегодня максимальная глу-
бина Байкала 1637 метров — самая боль-
шая среди озер земного шара.

ВСЕ КРАСКИ МИРА, И ЕЩЕ ОДНА - БАЙКАЛЬСКАЯ

«Чем более мы отдалялись от бере-
га, тем более развертывалась перед нами
картина окрестных видов. Вскоре пока-
залось солнце и представило красоты
их в полном блеске, — так писал в 1832
году знаменитый Никита Бичурин, рус-
ский монах и востоковед. — Лесистые
горы беспрерывно тянутся по западно-
му берегу Байкала, и чем далее к севе-
ру, тем становятся выше. Темно-зеленая
хвоя оттеняет вершины их одну от дру-
гой в разных направлениях. В туманной
дали юго-востока Хамар-Дабан выходил
из волн морских во всей своей огром-
ности. Северо-восточный берег еще был
невидим, и лазуревый небосклон сли-
вался с темною поверхностью вод. Здесь
истаиваешь в невыразимых удовольстви-
ях души и наконец весь исчезаешь в сми-
ренном благоволении к невидимой неко-
ей силе».
А порой вспоминаются строки опаль-
ного протопопа Аввакума, раскольни-
ка, выдающегося писателя XVII века, о
том, как на его пути «восстала буря вет-
реная», и представилось ему море-озеро
грозным и неприкаянным, и как потом
разглядел он великое множество птиц и
неожиданных в сих местах морских зве-
рей.
Любой же местный долгожитель
вспомнит и процитирует вам столетней
давности записи Антона Чехова, побы-
вавшего здесь по пути на Сахалин: «Бай-
кал удивителен, и недаром сибиряки
величают его не озером, а морем. Вода

прозрачна необыкновенно, так что видно
сквозь нее, как сквозь воздух; цвет у нее
нежно-бирюзовый, приятный для глаза.
Берега гористые, покрытые лесами; кру-
гом дичь непроглядная, беспросветная.
Изобилие медведей, соболей, диких коз и
всякой всячины». И далее: «Говорят, что
на глубоких местах дно за версту видно;
да я и сам видел такие глубины со скала-
ми и горами, утонувшими в бирюзе, что
мороз драл по коже. Прогулка по Байкалу
вышла чудная, во веки веков не забуду».
В бирюзе утонули не только горы и
скалы, но целый хребет, и это роднит
Байкал с океаном. Хребет, названный
Академическим, делит ложе великого
озера-моря на три котловины, у каждой
из которых свой характер, свои течения,
свои ветры.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Конечно, впечатления от краткого пре-
бывания у заветных берегов и даже плава-
ния по дышащей, меняющей цвета шири —

разительны. Но когда ты проводишь
на Байкале день, месяц, год, всю жизнь,
впечатления эти нисколько не ослабе-
вают. Ибо за каждым мысом, входящим
остро или плавно в ослепительную синеву,
сокрыты новые и новые тайны.
Береговая линия Байкала, длиной
в 2000 километров, — неповторимая
выставка загадок и чудес природы. Его
мысы напоминают окаменевших древ-
них животных: Хобой на острове Ольхон
подобен клыку единорога, упершемуся
в небо; Дыроватый — утес со сквозным
отверстием, издали похож на пьющего
воду мамонта; мыс Арка словно перено-
сит нас в Крым, где подобную скалу пока-
зывают каждому отдыхающему. А вот
мыс Кобылья голова, на том же Ольхоне,
и скала Черепаха будто изваяны древним
скульптором-анималистом.
Манящий полумрак пещер... Много-
ярусные залы пещеры Мечты как бы и
впрямь явились пред нашими очами по
волшебству. Летом она похожа на бога-
тые палаты, украшенные витыми стол-
бами и узорчатым плафоном, а зимой
вход в пещеру превращается в пасть дра-
кона: огромные ледяные «зубы»-сосуль-
ки совершенно меняют ее облик. Во мно-
жестве пещер — Обухеиха, Старая Брянь,
Темниковская, Баян-Дэлгэр, пещера
мыса Бурхан на острове Ольхон — най-
дены следы пребывания первобытного
человека, обнаружены наскальные рисун-
ки — петроглифы, по которым можно
прочесть древние повести немыслимых
времен. Многие из этих пещер были, как
уже говорилось, своеобразными храма-
ми сибирских аборигенов, здесь прино-
сились дары и главному богу Бурхану, и
духам — эжинам, хранителям гор, неба,
тайги и воды. 

 

ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ ТОПОГРАФИЯ

Многие природные памятники даже
в названиях своих увековечили собы-
тия давних времен, большие и малые.
Причудливая скала Англичанка — вос-
поминание о том, что в XIX веке поя-
вился близ Байкала английский мис-
сионер Роберт Юлль, проповедуя слово
Божие. Залив Посольский — свидетель
гибели здесь в XVIII веке русской мис-
сии, направлявшейся в Китай по веле-
нию царя. У горы Обманной, среди при-
чудливых скал, останавливались дипло-
матические и торговые миссии в Китай
и Монголию, ибо очень часто им подолгу
приходилось ждать получения пропуска
из Селенгинска.
Иногда это имело, как ни странно,
важные последствия для истории Сибири.
Так, в 1721 году с миссией в Китай отпра-
вился благословенный патриархом и Пет-
ром I епископ Иннокентий Кульчицкий.
Кто-то доложил китайским властям, что
это недюжинный человек и высокое цер-
ковное лицо. Продержав его безответ-
но в Селенгинске довольно долгое время,
чиновники сопредельного государства от
имени богдыхана отказали Кульчицко-
му во въезде в пределы Китая, ибо «высо-
ким лицом» (а именно так было указано
в бумагах епископа) в империи величают
лишь самого правителя.
Иннокентий Кульчицкий остался в
Иркутске, где была открыта в связи с
этим епархия с духовным сим поводырем
во главе. Он много сделал для просвеще-
ния сибиряков, для насаждения в крае
веры и нравственности. Уже в XIX веке
Иннокентий был канонизирован; в честь
него, первого сибирского святого, многие
сибиряки носят имя Иннокентий, умень-
шительное — Кеша.
Но не из-за постоянных дипломати-
ческих обманов гора названа Обманной.
Во времена Петра I в Селенгинске был
заточен малороссийский гетман, враг
императора, грозивший перейти на сто-
рону турков, Демьян Многогрешный. Со
временем его выпустили из бревенчатой
прочной тюрьмы, он стал жить, соеди-
нившись с семьей, и даже долгое время
руководил местным казачьим гарнизо-
ном. Вот он-то, защищая Селенгинск от
воинственных бурят, монголов и китай-
цев, в одном из сражений обманул про-
тивника у этой горы ловким тактичес-
ким маневром, припрятав за возвышен-
ностью резерв. С того боя гора и зовется
Обманной.
Прибавьте к этим береговым осо-
бинкам горячие, не замерзающие даже в
лютый сорокаградусный мороз, целебные
источники — свидетельство существова-
ния подземного огня под Байкалом, при-
бавьте поющие пески в бухте близ мыса
Турали и «говорящие» пески на природ-
ном пляже речушки Маркове, впадающей
в Байкал, что отвечают на каждый шаг
загадочным скрипом...


ПЕСЧАНКА И ЕЕ СЕСТРЫ

Байкальские бухты — выдающие-
ся ландшафтные памятники, и потому
сохранение их от разрушений, от напо-
ристого антропогенного вмешательства
— дело планетарного значения.
Несравненная бухта Песчаная влечет
людей своей таинственной, неординар-
ной, изысканной красотой.

Врезанная дугой в золотой песчаный
берег, она охраняется двумя торжест-
венными мысами — Большим и Малым
Колокольными. Все пространство между
солнечным песком бухты и горами, слов-
но декорации, полукругом стоящими
на заднем плане, затянуто малахитовой
сеткой леса. И в самую бухту он выслал
свою передовую заставу из необычных
сосен.
Ветер веками выдувает песок из-под
сосен, стоящих на прибрежных дюнах, и
чтобы удержаться, сосна вынуждена все
глубже закреплять корни. Обнажившие-
ся, привыкшие таиться в подземной тем-
ноте, верхние части корней становятся
похожи на постамент, на котором возвы-
шается на обозрение всему миру золо-
тисто-зеленое чудо. Такие деревья назы-
вают ходульными.
За бухтой Песчаной — целая семей-
ка небольших заливов: бухты с ласко-
выми названиями Дедушка, Бабушка,
Внучка. Они ничем не повторяют свою
нарядную соседку; впрочем, у всех бай-
кальских ландшафтов есть все же общее
свойство — соединение суровости с
нежностью.
Бухта Ая в устье реки Анги кажет-
ся перенесенной из другого мира, пото-
му что здесь к берегу подходит не вез-
десущая тайга, а холмистая степь. Глаз
отдыхает на открытом просторе. Однако
открытый — не значит плоский. Левый
высокий берег, уставленный скалами
из известняка и доломитового мрамо-
ра, светится даже в непогоду. Лежащая
у подножия скал бухта врезана глубо-
ким полуовалом в духмяный травостой,
а в жаркую пору, когда солнце выжигает
многоцветье и все вокруг обретает жел-
товато-бурый цвет, синева воды кажется
особенно пронзительной.
Здесь, как и на других байкаль-
ских утесах, манят в глубину свою древ-
ние пещеры, и знаменитые, испещрен-
ные пиктограммами камни-писаницы на

утесе Улан-Заба повествуют о доистори-
ческих жителях — охотниках и рыбаках.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Поблизости же, на розовом мысе Улан-
Нур,— природный музей минералов,
столь своеобразный и уникальный, что
место это объявлено государственным
памятником природы.
Байкальский пейзаж в миниатю-
ре, кажется, соединяет в себе наиболее
типичные ландшафты всего мира. Толь-
ко что был берег, похожий на дикий Кав-
каз; его сменил мягкий крымский вид; и
вот мы уже в Прибалтике: длинные пес-
чаные пляжи, поросшие травой дюны,
чайки, бродящие по отмелям, маленькие
бухточки, кружевными зигзагами вспе-
ненного прилива украсившие Мухорс-
кий залив...
А там — и дельта Селенги, осо-
бый неповторимый мир, таящий в себе
нерестилища рыб, гнездовья многочис-
ленных птиц, не только чаек, которые
разрезают просторы неба над озером-
морем во всех его пределах, или уток,
откладывающих яйца свои на каменис-
тых вершинках многочисленных остро-
вов, но и птиц с названиями, непривыч-
ными для слуха: чомга, каменка, сибир-
ская завирушка, овсянка-ремез, голубые
сороки, оляпки, что ныряют в воду как
аквалангисты.
Каких только птиц нет на Байкале!
Ученые зарегистрировали здесь около
250 видов. Тут и, увы, уже исчезающий
лебедь-шипун; и кедровки, закапываю-
щие про запас в тайге множество кедро-
вых орехов — своеобразный подвиг во
имя вечной жизни, потому что из их кла-
дов поднимается новая поросль кедров; и
танцующие журавли, и вальдшнепы, вос-
петые Тургеневым, заядлым охотником.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


ЖИВАЯ ВОДА

На Байкале все загадочно — и скала,
и дерево, и птица, и сама байкальская
вода.И такой живой и вечной воды в Бай-
кале около тридцати трех тысяч кубичес-
ких километров — одна пятая всех повер-
хностных пресных вод в озерах и реках
мира и четыре пятых водных запасов
бывшего СССР! С территории 57 тысяч
квадратных километров, равной площади
нескольких стран вместе взятых, собира-
ет Байкал свою дань. Ее приносят в сухой
год 330 больших и малых рек, а в год
большой воды, когда хлещут по прибреж-
ным горам ливни, когда теплые дожди
усиливают таяние ледников на вершинах,
таких притоков становится 500!
Они несут с собой, особенно во время
весенних и осенних разливов, и невиди-
мые частицы минеральных солей, зале-
гающих на их пути вдоль русел, и отми-
рающую хвою сосен и лиственниц, сто-
ящих на их берегах, и желтую осеннюю
листву, и зазевавшихся зверьков... Но
все это исчезает в немыслимой пучине,
и снова она от поверхности до донышка
кристально чиста.
Круговые течения постоянно переме-
шивают воду. А восходящие токи воды,
идущие от дна, помогают аэрации всей
толщи. Видимо, гигантская топка, спря-
танная в глубинах Земли под Байкалом,
дает себя знать, подогревая донные воды

в разных местах, и они, обретя легкость,
рвутся самозабвенно вверх, к небу.
Но оказывается, есть у сибирского
моря еще один секрет. Уже в двадцатые
годы выдающийся исследователь Байка-
ла Г. Ю. Верещагин задумывался: каким
образом поверхностные воды проника-
ют в самые глубины? Постепенно уче-
ные установили, что подводные скло-
ны гор, окружающих озеро-море, служат
как бы природным трамплином для при-
брежных вод. В определенные периоды
года прибрежная вода, полосой от трех
до десяти километров ширины, начина-
ет неуклонное движение вниз, вытесняя
более глубинные слои в срединную часть
водоема, а там происходит, естествен-
но, выдавливание воды вверх. Примерно
в течение двадцати лет поверхностные
воды становятся донными, а донные под-
нимаются кверху и захватываются гори-
зонтальными течениями.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Усиливают водообмен ветры, бушу-
ющие здесь довольно часто. Каждый из
них, как человек, имеет свой характер и
имя. Грозный ураган «сарма» — самый
страшный, переворачивающий и топя-
щий корабли, разрушающий берега, сры-
вающий крыши, ломающий деревья.
Немногим отстает от него «горная», или
«ангара», затем следуют свежий бодрый
«баргузин», воспетый в давней песне,
непоседливый южный «култук», и еще, и
еще.
Они вздыбливают поверхность, взды-
мают до низких непогодных туч волны,
невидимыми кулаками месят и месят
почерневший от невзгоды, еще недавно
так блиставший простор! Но тучи уходят,
ветры убираются восвояси, и снова осле-
пительным светом горит освобожден-
ный, обновленный Байкал.
Потому воду эту называют живой и
животворной, ибо она от поверхности до
самой глубокой глубины насыщена кис-
лородом, воздухом, дающим ей и цвет, и
силу.
Вспомним слова Чехова о прозрач-
ности байкальской воды. Она и в самом
деле самая прозрачная на Земле. Эта
необычайная чистота воды и то, что в
районе Байкала самый прозрачный на
Земле воздух, дает возможность солнеч-
ной радиации проникать значительно
глубже, чем в других закрытых водоемах
планеты, а свет и тепло — тоже источни-
ки жизни.
Каждая капля воды, попавшая в него
с неба и с прибрежных гор и долин, про-
водит в его лоне четыре века! За это
время все взвешенные частицы уходят
на дно, мельчайшие из них поглощают-
ся многочисленными рачками, главными
чистильщиками великого озера-моря.
Эти рачки — еще одно из чудес Бай-
кала. Малюсенький рачок эпишура —
длиной всего в полтора миллиметра, но
под одним квадратным метром поверх-
ности озера-моря ученые насчитывали
их до трех миллионов! Эти рачки — не
просто рыбий корм, за год армада нена-
сытных малюток способна трижды очис-
тить верхний пятидесятиметровый слой
воды. Другой рачок — бокоплав мак-
рогектопус (местные жители зовут его
«юр») в двадцать раз больше эпишуры.

Он уничтожает все, что могло бы загряз-
нить верхние слои Байкала, а донные
бокоплавы съедают снулую рыбу, утонув-
ших насекомых и даже животных, захва-
ченных пучиной.
Бенедикт Дыбовский, крупный уче-
ный-естествоиспытатель, сосланный в
Сибирь в шестидесятые годы XIX века за
участие в польском восстании, одним из
первых описал байкальских уникальных
рачков и определил их самобытность,
или, как говорят ученые, эндемичность:
таких рачков нет нигде на Земле, кроме
Байкала. Так вот, Дыбовский обратил
внимание на то, что зимние льды вовсе
не помеха для рачков в их очистительной
деятельности: он оставил на льду тушку
грызуна, а наутро обнаружил на том
месте настолько чисто обработанный
скелет, что хоть выставляй его в музей-
ной коллекции.
Так взаимозависимо все в природе!
Подумать только: чистота Байкала зави-
сит и от малюсенького живого существа,
в полтора миллиметра длиной!


СЛЕДЫ НЕВИДАННЫХ ЗВЕРЕЙ

Тут начинается разговор об уникаль-
ном живом мире Байкала. Всего заре-
гистрировано и описано учеными 1300
видов животных и около 600 видов рас-
тений, населяющих его. Но мы имеем
дело с водоемом своеобразным, неповто-
римым, в котором постоянно идут про-
цессы животворения. Не случайно спе-
циалисты считают его огромной пла-
нетарной лабораторией, и сохранение
Байкала в неприкосновенности было бы
идеальным для науки.
Вот еще одна из загадок Байкала: в
нем живут две группы живых существ.
Европейско-сибирские виды — щуки,
сороги, окуни, плотва, ельцы, гольяны,
караси, усатые сомы, разного рода рачки
(скажем, озерный бокоплав) — встре-
чаются во многих озерах и реках Сиби-
ри. Другие же, эндемичные — омуль и
хариус, многочисленные бычки, нигде
более не встречающиеся рыбы и ракооб-
разные — живут в самом озере-море, на
его поверхности и в глубинах, никогда
не смешиваясь с прибрежными жителя-
ми теплых прогреваемых бухточек, зали-
вов, отгороженных от большой воды пес-
чаными и галечными косами, которые
здесь называют «карга».
Самые популярные рыбы здесь —
конечно же, воспетый в песнях и старин-
ных легендах омуль, который тысячеле-
тиями был главной промысловой рыбой
для местных жителей, и серебристый
нарядный хариус — сибирская форель.
Омуль, а также нерпа — один из видов
океанского тюленя, многие века живущие
в пресной воде Байкала, имеют океанское
происхождение.
Каким же образом попали они в Бай-
кал? Еще в XIX веке велись разговоры
о том, что Байкал был в доисторичес-
кие времена фиордом Ледовитого океа-
на. Однако широко исследованная терри-
тория вокруг голубого сибирского чуда
не имеет следов древнего моря. В нашем
веке были высказаны предположения,
что в древности существовала цепь боль-
ших озер, соединенных в единую вод-
ную систему, и что Байкал стал как бы их
наследником — оттуда в него перекоче-
вали виды животных, характерные для
древнейшего пресноводья, а также и оке-
анские иммигранты, веками перебираю-
щиеся по водным артериям. И, наконец,
речь шла о том, что бойкие и отважные
жители севера пробились против тече-
ния по системе: океан — Енисей — Анга-
ра — Байкал.
Уж на что бычок — одна из самых
распространенных рыб на земном шаре.
Однако из 29 видов бычковых рыб, насе-
ляющих Байкал, 22 вида не повторяются
за его пределами нигде в мире. К одно-
му из этих видов относится голомянка,
маленькая рыбка, столь резко отличаю-
щаяся от всего живого мира озера-моря,
поистине диво дивное. В глубинах она
кажется вырезанной из нежно-розово-
го перламутра. Почти наполовину рыбка
состоит из жира, используемого для
лекарств в тибетской медицине, с кото-
рой с древних времен знакомы буряты.
Может быть, поэтому голомянка полу-
прозрачна, и если положить ее на стра-
ницу книги или газету — можно сквозь
нее прочитать текст. Но неповторимость
этой рыбки в том, что она единствен-
ная в средней полосе Земли — живоро-
дящая: голомянка не откладывает икру,
а выпускает в воду уже готовые к само-
стоятельной жизни личинки, одновре-
менно рождая до двух с половиной тысяч
детей. Казалось бы, в таком случае голо-
мянок должно быть здесь великое мно-
жество, но неокрепшие детеныши стано-
вятся кормом и рыб, и нерпы, и... самих
голомянок. Поймать голомянку в Бай-
кале трудно, и не только потому, что так
много рыбок гибнет, но и потому, что она

не живет стаями. Эта рыбка — большая
индивидуалистка, каждая особь живет
сама по себе, сама всплывает верти-
кально из глубины, чтобы у поверхности
поживиться рачками, сама передвигает-
ся или спит на большой глубине. У голо-
мянки — что удивительно — нет пузыря,
помогающего другим рыбам переносить
тяжкое давление воды в более чем кило-
метровых глубинах. Как она выдержива-
ет многотонную тяжесть водного столба?
Вот такая чудо-рыбка живет в славном
сибирском море.


ОТКУДА ВЗЯЛИСЬ ЗАПОВЕДНИКИ

Мех четыре века был в Сибири глав-
ным эквивалентом денег. Ради собольих
шкурок, которыми платили дань корен-
ные жители русскому престолу, ради
лежбищ котиков на побережье и остро-
вах Тихого океана снаряжались экспеди-
ции местным купечеством, и многие гео-
графические открытия, сделанные про-
мышленниками, как тогда называли
охотников-путешественников, и занесен-
ные в атласы мира, совершены в погоне
за «мягкой рухлядью». В отчетах Россий-
ско-Американской компании, в «скас-
ках»-доношениях казачьих отрядов
XVII века соболя, песцы, котики, кала-
ны, белки значатся тысячами, десятками,
сотнями тысяч. Все это богатство выво-
зилось из Сибири в стольный град, в цар-
скую казну, служило валютой (многое,
правда, оседало в кладовых местных вое-
вод, а позднее — купечества), но самой
Сибири богатства не приносило.
Не только наши пращуры, но и мы до
последнего времени мало задумывались
о том, что природа исчерпаема, что при-
ходит час, когда она уже не может вос-
производить то, что рождалось, пло-
дилось, казалось бы, само собой. При-
шло время, когда охотник-сибиряк, чей
дед добывал пушнину тысячами, должен
был пройти сотни верст по глухой тайге,
чтобы принести с десяток крупных собо-
лей, и это уже считалось большой удачей
и даже позволяло сводить концы с кон-
цами. К этому времени, к началу XX века,
казна, естественно, пополнялась уже не
только мехами, сколько сибирским же
золотом, которое, как поется в старинной
песне, «рыли в горах», но «мягкая рух-
лядь» по-прежнему была одной из статей
дохода, не говоря уж о международных
аукционах, и приносили славу России.
Обмеление «меховой реки» заставило
правительство задуматься о сохранении
популяций сибирских зверей, и в пер-
вую очередь соболя. Появились проекты
обследования соболиных районов Рос-
сии, а в 1914 году первая такая экспеди-
ция прибыла на Байкал.
Будем все же справедливы к пред-
кам нашим — еще в XVIII веке иркут-
ский купец, знаменитый открыватель
Аляски и тихоокеанских островов Гри-
горий Шелихов представлял правитель-
ству проекты Российско-Американской
компании как учреждения, которое бы
заботилось не только об охотничьем про-
мысле, но и о восстановлении популя-
ций самых драгоценных зверей. Но его
замыслы не были поддержаны Екатери-
ной II.
Лишь в 1916 году был основан знаме-
нитый теперь Баргузинский заповедник,
прежде всего для того, чтобы сохранить
«короля мехов» — благородного баргу-
зинского соболя, но так как была отчуж-
дена и поставлена под охрану государс-
тва обширная территория Байкала, его
акватории, примыкающей к заповедни-
ку, то под защитой оказались и олени, и
медведи, и мускусоносная кабарга, и лес-
ные хищники, скажем, рысь, и множес-
тво видов птиц, и редчайшие деревья, и
травы, и цветы, среди которых реликто-
вые камнеломка, альпийский мак, живу-
щие в этих местах с доисторических вре-
мен, и сибирская орхидея — кукушкины
сапожки, еще в пятидесятые годы наше-
го века встречавшиеся в тайге во мно-
жестве, ныне исчезнувшие везде, кроме
земель заповедных.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Теперь на Байкале несколько таких
заповедников и заказников, охраняемых
памятников природы. Это Байкальский
заповедник в горах Хамар-Дабана, на
юго-восточном берегу; берег бурых мед-
ведей на северо-западе; самый большой
на озере-море остров Ольхон, испещрен-
ный сказочными мысами, реликтовыми
лиственничными рощами, каменными
столбами, поставленными среди степей
древними племенами, со священны-
ми ритуальными памятниками древних
бурят. Создан и Прибайкальский Нацио-
нальный парк.
Человек живет надеждой. И мы
верим, что священное сибирское море,
его приворотная вода, его несравнен-
ные берега вечно будут облагоражи-
вать душу человека, служить ему при-
мером чистоты, естественности и бла-
городства.

 

 

 
 
Baikal Discovery
(C) 2002-2006
design by
Webstudia.ru